В 1773—1775
годах Приуралье и Поволжье были охвачены Крестьянской войной под
предводительством донского казака Емельяна Ивановича Пугачева. Основными
участниками движения были яицкие казаки, работные люди уральских заводов,
башкирские народные массы, русские, удмуртские, татарские, марийские, чувашские
и мордовские крестьяне.
Причин для активного участия чувашских крестьян в восстании Е. И. Пугачева было
более чем достаточно. Как уже указывалось в предыдущей главе, степень
эксплуатации ясачных — государственных крестьян с петровского времени резко
возросла. Очень тяжелыми стали повинности (трудовая, извозная, постойная,
дорожно-мостовая и т. п.) Исключительно высоким был косвенный налог на соль.
Муки и страдания крестьян усугублялись произволом и вымогательством дворян и
чиновников. В судах, где царило взяточничество, крестьяне не находили правды и
защиты. В чувашских селениях имелось около 200 мельниц, промышленных
предприятий и земледельческих хозяйств городских купцов, которые жестоко
угнетали крестьян. Эксплуатировали их и местные богатеи коштаны. В 1740—1763 годах насильственными
мерами была проведена христианизация чувашей, в ходе которой на средства
крестьян в Чувашии было построено более 100 церквей. Церкви и духовенству были
выделены значительные участки из крестьянских земель. С прихожан духовенство
собирало натуральные и денежные сборы. Бесчинства духовенства в чувашских
селениях не уступали произволу дворян и чиновников.
Многие
крестьянские хозяйства были разорены до предела. Тысячи чувашских крестьян
бежали в Закамье, Приуралье, выезжали на заработки на уральские
металлургические заводы и рудники. К началу Крестьянской войны 1773—1775 годов
более четверти чувашского населения проживало за пределами Чувашии.
Уже на первом и втором этапах Крестьянской войны, с сентября 1773 года до
середины июля 1774 года, большое количество чувашских крестьян Оренбургской
губернии, Ставропольского, Самарского и Казанского уездов Казанской губернии, а
также чуваши, работавшие на уральских заводах и рудниках, участвовали в рядах
пугачевских отрядов в сражениях против правительственных войск.
Предводитель Крестьянской войны Е. И. Пугачев, потерпев поражение в сражении с
царскими войсками в Казани, в ночь с 16(27) на 17(28) июля 1774 года
переправился с остатками своей армии на правый берег Волги у деревни Нерядово,
ниже села Сундыря (ныне город Мариинский Посад). Здесь собралось до тысячи
конных пугачевцев, к ним стали присоединяться местные русские и чувашские
крестьяне. Пламя восстания охватило почти всю Чувашию. Начался третий этап
Крестьянской войны, отличавшийся наиболее ярко выраженной антикрепостнической,
антидворянской направленностью.
С места переправы войско Е. И. Пугачева двинулось по направлению к Цивильску. С
утра 17 июля и на всем пути до города Курмыша Пугачев посылал в чувашские
селения группы русских казаков и присоединившихся к нему «казаков из чуваш»,
чтобы объявлять народу о жалованиях «крестьянского царя». Крестьяне собирались
в селах и восставали.
С основным войском в Цивильск Е. И. Пугачев не заехал. В город он отправил
отряд из 50 казаков. Здесь пугачевцы разгромили церковь и казну, несколько
купеческих домов, питейный дом, повесили воеводу и двух дворян. Утром
следующего дня бесплатно роздали казенную соль собравшимся в городе
крестьянам-чувашам. С 17 на 18 июля повстанческое войско ночевало близ села
Богатыреве на реке Унге, в следующую ночь отдыхало около села Большие Яндобы, с
19 на 20 июля — на лугу у села Ильина Гора под Курмышом. Крестьяне-чуваши
группами и поодиночке вступали в войско Пугачева и становились «казаками».
Восстания охватили Кокшайский, Чебоксарский, Цивильский, Козьмодемьянский уезды
Казанской губернии, Ядринский и Курмышский уезды Нижегородской губернии,
населенные в основном чувашами. С 17 по 27 июля на этой территории произошли
восстания почти в 40 селах. В каждом из них участвовало по 200—800 крестьян
всех приходских селений. Вооружившись бердышами, айбалдами, копьями, луками,
дубинами, редко огнестрельным оружием, они громили церкви, купеческие заведения
и мельницы, расправлялись со священно-церковнослужителями и другими
угнетателями. Всего чувашскими повстанцами было уничтожено около двух десятков
дворян, чиновников, смотрителей лесов и купцов, более 120 священников и других
церковнослужителей, несколько волостных сотников, сельских богатеев и коштанов.
В дер. Абашево Ядринского уезда, где были казенные соляные амбары, пугачевцы роздали
крестьянам 913 пудов соли и все деньги, имевшиеся здесь в конторе. Из чувашских
крестьян выдвинулись отважные руководители повстанцев.
Утром 20 июля Пугачев с частью войска вступил в город Курмыш и пробыл здесь до
обеда. Пугачевцы забрали оружие из воеводской канцелярии. Русским и чувашским
крестьянам, собравшимся в городе, роздали соль и казенные деньги. В полдень
повстанческое войско двинулось в сторону г. Алатыря. В Курмыше в качестве
воеводы был оставлен казак Иван Яковлев с четырьмя другими казаками и
«записавшимися в казаки» 60 горожанами и крестьянами.
В указанных чувашских уездах крестьянское движение продолжалось еще месяц после
ухода Пугачева. Крестьяне восставали уже не в масштабах селений и приходов, они
объединялись в крупные отряды и совершали нападения на незанятые пугачевцами
уездные города, вступали в сражения с карательными командами и
правительственными войсками, посланными преследовать Пугачева.
23 июля смешанный отряд русских и чувашских крестьян во главе с курмышским
воеводой казаком Яковлевым и отряд чувашских крестьян совершили нападение на
Ядрин, но были отбиты воинской командой и вооруженным отрядом ядринских купцов.
25 июля отряд Яковлева вступил в бой с командой правительственных войск во
главе с Мелиным, прибывшей из Казани, и был разбит, в плен попало 200
повстанцев. 26 июля Мелин вступил в Курмыш, где повесил большое число
восставших. В тот же день отряд чувашских крестьян во главе с известным вожаком
Михаилом Ивановым Негеем (из села
Хоршеваши Курмышского уезда) пытался отбить Курмыш, но безуспешно. Негей был
схвачен и умер в пытках.
В Козьмодемьянском уезде два чувашско-марийских повстанческих отряда
направились к уездному городу с намерением овладеть им. 24 июля один из отрядов
вступил в бой с командой Мельгунова, но не смог пробиться к городу. В тот же
день отряд из 400 крестьян, направлявшийся к Козьмодемьянску, в селе Оринине
вступил в бой с командой капитана Богданова и принудил ее к отступлению.
27 июля в селе Большая Шатьма Чебоксарского уезда около 500 крестьян-чувашей
напали на отряд из батальона Череватова, оставленный для охраны арестованных
повстанцев.
В конце июля
в дер. Моргауши Цивильского уезда более 2000 чувашских повстанцев вступили в
сражение с батальоном Дурново, но потерпели поражение.
К началу августа в правительственных карательных силах в Чувашии насчитывалось
600 солдат и несколько пушек. Им помогали штатные и инвалидные команды уездов,
вооруженные отряды дворян и купцов.
Команда капитана Алексеева под селом Хоршеваши Курмышского уезда четыре раза
была атакована отрядом из 700 вооруженных чувашей. Восставшие потеряли убитыми
12 человек. На следующий день команда Алексеева, объединившись с батальоном
Дурново и отрядом ядринских купцов, нанесла поражение отряду повстанцев. У них
было убито более 100 человек.
В августе и сентябре карательные команды арестовали несколько сот участников
Крестьянской войны. Многие из них были казнены, подверглись жестоким телесным
наказаниям, погибли в пытках. Некоторые вожаки восставших были отправлены на
вечные каторжные работы. Тысячи крестьян скрывались в лесах. Расправа с
повстанцами продолжалась и в 1775 году. Во многих чувашских селениях для
устрашения народа и как «позорный» знак были установлены орудия казни —
виселицы, колеса и глаголи.
К настоящему времени преобладающая часть документов об участии чувашского
народа в Крестьянской войне 1773—1775 годов опубликована2. Однако большинство
документов об этой войне исходит из лагеря эксплуататоров и не выражает
отношения трудящихся к событиям и участникам пугачевского движения.
Народная оценка Крестьянской войны 1773—1775 годов и ее предводителя Е. И.
Пугачева отразилась в фольклоре.
Пугачевский фольклор русского и многих других народов опубликован в огромном
количестве и обстоятельно исследован. И публикации, и исследования
свидетельствуют о том, что русский фольклор о Е. И. Пугачеве и Крестьянской
войне под его предводительством богат и разнообразен, но по количеству песен,
сказаний и преданий значительно уступает разинскому фольклору. Исследователи
приходят к выводу, что, в отличие от устного народного творчества о С. Т.
Разине — творчества высокопоэтического и в немалой степени покрытого налетом
фантастичности, таинственности и даже мистики, пугачевский фольклор более
реалистичен, конкретен и точнее передает историческую действительность, что
объясняется более высоким уровнем народного сознания в конце XVIII—XIX веках.
Несколько десятилетий после казни Е. И. Пугачева запрещалось даже называть его
имя, оно заменялось фразой «известный бунтовщик, вор и злодей». Православная
церковь предала его, как и С. Т. Разина, анафеме.
